Józef Baran

Zaułek poety

cóż mówić o kosmosie
gdy się w lipę wpatrzeć
można się zatracić (...)

Krótka adoracja królewskiej lipy

Wiersze po rosyjsku

(najnowsze, niepublikowane tłumaczenia Andreja Bazylewskiego – Moskwa)

Пробуждение

пока я спал
кто-то вломился
в меня
ограбил мою страну
врезал
новые замки
проснувшись
я себя чувствую взломщиком
ни один из моих ключей
не подходит
ни к одному
заветному тайнику 
что осталось?
- топтаться снаружи

Снится мне мама

снится мне моя мама
на фоне Бесконечности
потерянная одинокая
с робкой улыбкой
крохотная
она уже почти отлетела
от чуждого мира
с этим миром она не находит общего языка
во сне её зовут родные
которых давно уже нет 

мама ещё колеблется
будто что-то забыла и вертит в пальцах связку ключей
будто хочет меня от чего-то предостеречь
а от чего - не знает сама

в её глазах испуг
и неизбывное одиночество
а я беспомощно молчу
иду к воротам
а может это мама
уходит по тропинке 

- и всё прозрачней тень её
на фоне Бесконечности -
она уходит к перевалу
за которым
одна только неизвестность

* * *

рассвет опять
швырнул меня на берег
как раковину
из бурлящего океана 

в голове
всю ночь шумело
Вечностью и Снами 

всё смешалось со всем
все были всеми
и не было нелепого деления
на мёртвых и живых...

Свергнутый

посыпь волосы пеплом
натяни власяницу смирения

и в Каноссу больницы
уматывай
агнец божий

боль тебя захлопнет в ловушке тела
которое вдруг обернётся
против тебя 

сбитый с орбиты мир
сотрясётся в основах
теряя опору

капельница
к которой тебя прикуют
будет твоим единственным солнцем

чтоб голова не кружилась
чтоб ты не думал
хо-хо!
будто ты Невесть Кто

* * *

Как мало нужно
бедняку для счастья
глоток воды в пустыне
да пара медяков откопанных в отбросах
да место у огня холодной ночью 

как много нужно богачу
чтоб жажду утолить -
она растёт в нём
в геометрической прогрессии

лавиной
- чего он ни коснётся
всё обращается
под взглядом ненасытным
в пустыню

Вина

кто из нас не ощущал своей вины
за то что призвав детей в этот мир
мы обрекли их быть
игрушкой слепых стихий

вот почему мы вечно допытываемся
счастливы ли они
дуем на холодное
стремимся облегчить их ношу
отдалить бури снискать им благорасположение звёзд 

но всё равно
в конце концов
покидаем Землюс
чувством горькой вины
так и не вкусив утешенья

Гул идущий по свету

ты меня полюбишь
и я не отстану
вцепимся друг в друга
бездонно бездыханно 

ты во мне остынешь
я в тебе погасну
смерть искать нас будет
по миру напрасно

* * * 

заглянула смерть в глаза
я ей тоже - эх...
выдержал я этот взгляд
а смерть - в смех 

обратила в шутку строгость
- брысь, хромая, брысь! -
и пошла своей дорогой
...дальше - в жизнь

Пролетая под окном больницы
или Песенка господина Едвадыха
о волшебных свойствах времени

что было великим то вечным казалось
отчего же вдруг всё так легко распалось

вершины покорённые в трудах немалых
в прах повалились душа отзвучала 

а моря бездонные где плавал я с верой
стали просто лужами на равнине серой 

время сравняло и горы и моря
на равнине серой тлеет сердце зря 

куда ни посмотришь равнина равнина
все начала и концы сошлись на ней клином 

пляшет на равнине конёк малохольный -
всё что осталось от жизни моей вольной 

бьёт конёк копытом видно яму роет
серый холмик скоро целый мир закроет

Под зелёным древом жизни 

воспой вечнозелёное
древо жизни
волнуемое воображением
под ним как прежде ева искушает адама
ароматным яблоком земли 

не подходи слишком близко
к стерильному логову идеологов
которые своим бредом
пытаются перекрыть нам доступ

к сути вещей
реальность
всё равно заполнит
поры этих рыхлых идей
и с грохотом их расколет -
как семечко яблони угнездившееся
в трещине бетона

На мгновение

прежние боги
те у кого я черпал силу
скончались у меня на глазах
(кое-кто и на руках)
а ведь я восторгался их мощью
был свидетелем их триумфов
верил в их божественность 

короны падали с голов
они съёживались сдувались как шарики
впадали в детство
мельчали
отбирали у меня силу
которую сами когда-то дали
я видел как они с извиняющейся улыбкой
беспомощно разводят руками
мы мол простые смертные как все 

и вот моя очередь
я полон страха
неверия в себя
но на мгновенье должен стать
атлантом который держит небесный свод
над головами тех
кому это нужно
Шахматы в краковском Доме Матейко

здесь на землеоткуда все уходят проиграв
остаётся только вопрос о масштабах поражения
что это было - катастрофа под Ватерлоо
или всего лишь пиррова победа
чёрных фигур ночи
над белыми фигурами дня 

всё чётко видно в доме
где на столе раскрыта шахматная доска
словно мастер только что бросил игру 

и ему поставила мат Чёрная Дама
но прежде чем кануть в небытие
он успел запечатлеть на своих победивших картинах
столько следов торжествующей жизни
что стереть их невозможно

* * * 

заточённый в зеркальную клетку
он так хотел узнать
что там - в зазеркалье

 с надеждой вглядывался вглубь
но всё яснее видел
лишь отражения своего лица
в тысячах гримас 

лестницы вели обратно
к нему самому
двери открывались только
в его отражённый дом 

напрасно он бил
зеркало за зеркалом -
каждый раз появлялось новое 

хуже всего был страх
что будет при очередном ударе

 то ли он сам вместе с зеркалом
разлетится вдребезги 

то ли сорвёт последнее отражение
как повязку с глаз
чтобы прозреть
раз и навсегда

* * * 

всё чаще думаю
что жизнь это наша
несбывшаяся любовь к миру

хуже всего когда она колобродит
где-то там под землёй взрывая русло
вырождается
в войны революции -
всеокисляющий уксус
вновь и вновь подаваемый на губке
страждущему
Христу

Гонка 

глупость
умножается тысячекратно
распространяется со скоростью света 

мчится всё быстрей
по цветным автострадам экранов
бегло владеет всеми языками
её всюду сеют газетные передовицы
она пустила корни даже на высочайших
вершинах мудрости 

в отличие от мудрости
глупость понятна с первого слова
в отличие от мудрости
она на устах и глазах всего мира
у неё рот до ушей и райские перспективы
на олимпиадах глупости безумствуют стадионы 

даю себя обойти очередным счастливцам
а они всё не верят когда я уверяю
что согласен в гонке глупости
быть последним

Поэзия нашего времени

 они рассуждали о миллионах
чудесным образом превращаемых в миллиарды
заворожив своих муз
упоительной музыкой цифр

 я сидел в китайском ресторане
(цветастый бульон лакированные отбивные)
сидел как Христос искушаемый на Горе
голый среди бизнесменов
перебирал свои сбережения
кучку так называемых бесценных метафор
слушая как в их словах торжествует
абсолютная поэзия валюты

Великопостные размышления

 нет ничего легче
чем искусство умирать
да и что это в конце концов за искусство
если от сотворения мира
нет никого кто бы его не освоил: 

дурак и гений трус и герой мотылёк и вол
миллионы обезьянионы тех кто ничуть не умней меня
так чего тут бояться 

ведь всем буквально всем удалось умереть
смерть выскакивала как туз из рукава
в самый неподходящий момент
хотя всю жизнь против неё плели заговоры
отрицали её и душой и телом 

так почему же когда я думаю о ней
дух захватывает
кружится голова
будто сижу на Высочайшей Вершине
и цепенею от страха глядя вниз
в бездонное ничто 

ведь все кто через неё прошёл
куда-то на ту сторону
с незапамятных времён пытаются нас убедить
что нет ничего проще чем оказаться там
мол отвыкает человек от себя за один выдох
и вот он уже снова - всё
как до рождения
или снова - ничто
уж это один Бог знает

Полёт

 я не заметил как
меня запаковали в белую капсулу
протащили вместе с кроватью
по взлётной полосе
больничного коридора
накачали наркотиками
разогнали
запустили 
и вот я лечу

пикирую

вроде ракеты

в космос в ничто чёрт знает куда
с разверстым чревом
а инопланетные коршуны в белых халатах
скальпелями выклёвывают мои потроха 

лечу
пикирую
вокруг ни Бога ни чёрта
ничего 

режут меня
хотя меня нет
ни на земле ни на небе
ни на звезде 

час
два
три
кромсают меня 

я ли это ещё
меня ли
ждёт внизу Земля
и несколько любимых лиц?
меня ли стянут обратно
на посадочную площадку жизни?